В глазах правды нет

Такеши Китано выступил в качестве наемного режиссера и в роли слепого убийцы

В прокат выходит "Затойчи" — 11-й фильм Такеши Китано, получивший приз за режиссуру на последнем Венецианском фестивале. Новое прочтение классической японской киноистории о незрячем перехожем калике, который ощупью бредет из города в город, убивая всех плохих людей, — это первый фильм в фильмографии Китано, имеющий все признаки явного коммерческого хита.

По проселочным дорогам Японии середины XIX в. шаркающей походкой потомственного паралитика идет нищий слепец в засаленной курточке и обвисших на заднице синих штанах. Голова его трясется, на любые слова он отзывается одинаковым старческим хохотком — кому-то может показаться, что несчастный увечен не только физически, но и умственно. Но в минуту опасности путник преображается. Лицо, только что лучившееся дебильной добротой, сводит ироническая гримаса, согнутые в коленях ноги приобретают дьявольскую легкость, из инвалидной трости вылетает страшный тонкий клинок, и всяк, кому хватило глупости поднять на убогого руку, этой руки бесповоротно лишается.

Незрячий мануальный терапевт, нечестный игрок в кости и гениальный фехтовальщик, второстепенный персонаж романов беллетриста Кена Шимодзавы, Затойчи прославился в 60-е благодаря Синтаро Кацу — любимейшему в Японии актеру и режиссеру, который сыграл его в 26 фильмах и с чьей смертью экранный путь великого слепого прервался, как казалось, навсегда. Для Китано его собственный "Затойчи" — это одновременно первый костюмный фильм, первый крупнобюджетный фильм и первый фильм, снятый не по собственному хотению, а в качестве наемного режиссера: за него он взялся по настойчивой просьбе 76-летней Киеко Сайто, близкой подруги покойного Синтаро Кацу и хозяйки прав на брэнд "Затойчи".

То, как смело Китано реорганизовал народного героя, вызвало удовольствие публики как в Японии так и на Западе, хотя смысл многих деталей реорганизации остался неясен. Скажем, много дискутировались причины, по которым черноволосый слепец у Китано стал даже не сед, а как-то возмутительно по-арийски белобрыс. В этом находили и желание подчеркнуть инородность героя, и даже отсыл к "Слепой ярости" Филипа Нойса — нелегальному американскому римейку 13-й серии старого "Затойчи", где его играл известный ариец Рутгер Хауэр.

Впрочем, другие, не столь явные изменения, внесенные в классический образ, будут посерьезней перекиси в волосах. Изначальный Затойчи был добр, пусть и отличался некоторой глумливостью ( "Я такой неловкий, не сердитесь на меня", — приговаривал он, лупцуя нерасчехленным клинком очередных хулиганов). Китано же превратил борца за социальную справедливость в демона — его Затойчи карает за дело, но упоение и азарт, с которыми он берется за кровавую работу, выдают в нем существо, которому, в сущности, все равно, кому рубить головы. Сюда же весьма кстати ложится и вовсе зловещая деталь, которой, конечно, не было в фильмах Синтаро Кацу: от зрения народный мститель, как выясняется, отказался добровольно.

В итоге герой Китано неожиданно оказывается ближе не к оригинальному Затойчи, а к его темному брату Огами Итто, герою самой одиозной и жестокой японской киносерии "Одинокий волк и волчонок" (продюсировал ее тот же Синтаро Кацу, а главную роль играл его старший брат) — тому, который из самых нравственных побуждений ступил на путь абсолютного зла, рубил мечом женщин и детей, и все это — без малейшего ущерба для общей духовной чистоты.

Будь кино просто суммой слагаемых, "Затойчи" был бы восхитителен. Китано впервые применяет современные кинотехнологии, которых прежде по-сектантски сторонился. И технологии эти — динамичная камера, какие-никакие цифровые ухищрения — дивно сочетаются с его всегдашней поэтической медлительностью и обманным балабановским простодушием — тем самым, за которое Китано всем сердцем любят европейские интеллектуалы и простые парни из якудзы. "Затойчи" жесток, красив и одновременно комичен на каком-то подкупающе идиотском, младенческом уровне. Поклонники самурайского жанра наконец увидят сцену, о которой мечтали годами: как один идиот выхватывает из ножен меч и случайно отхватывает полруки другому идиоту, вставшему рядом.

Но вместе с тем не отпускает ощущение, будто Китано, опередив Михаила Ходорковского, еще год назад решил стать человеком земли, а не воздуха. Всю жизнь снимавший для довольно узкой аудитории — сам он определял ее как "людей очень умных или совсем уже полных дураков", — он впервые метит в зрителя, находящегося аккурат между этими двумя почтенными категориями. Если "Куклы" с их открыточной красотой и пресловутыми костюмами Йоджи Ямамото легализовали малопонятного жестокого японца для аудитории журнала Vogue, то "Затойчи" открывает ему дорогу в мультиплексы. И это, в сущности, скорее хорошо, чем плохо, но все равно дико жаль, что на смену холодным окинавским пляжам и солнечному мареву из прежних работ Китано пришли добротные павильонные декорации и крупный фальшивый дождь из дождевой машины.

15.04.2004, Роман Волобуев, "Ведомости"

« Назад к "Цитатам"



« На главную